| Форум сайта "Голографическая цветотерапия" http://biopole.info/forum/ |
|
| Эротические сказки http://biopole.info/forum/viewtopic.php?f=18&t=5609 |
Страница 1 из 1 |
| Автор: | Сильфида [ Сб окт 06, 2007 10:47 pm ] |
| Заголовок сообщения: | Эротические сказки |
Встретила на одном сайте...очень понравились... НОЧЬ ВЕЛИКОЙ ЛЮБВИ Прозрачная синева неба густела, становилась мягкой, бархатистой, готовой впитать я себя яркие краски заката. Осыпанные золотистой пылью отсветов, дрожали перистые облака. Благоухало сиренью свежее дыханье ветра Просочившись сквозь навес густой листвы, хлынул золотой ливень предзакатных лучей. …Догорая, сверкал восхитительный пурпур. Густела ночь… Шептались травы, перекликались птицы. В куртинах розовых маргариток маленькими живыми часиками тикал кузнечик. Брачные песни лягушек оглушительно врывались в хор ночных звуков. Они словно миниатюрные дракончики высовывали свои головы из темной воды, барахтались, наползая друг на друга в неутомимой жажде перекричать всех остальных и стать единственным объектом воздыханий всех прекрасных обитательниц жемчужно-зеленого озера… Хотя бы на одну ночь. И вдруг в кипящем водовороте звуков раздался призывный стон соловья. Всхлип. Пауза… И рассыпались трели. Такие трели, что все стихло вокруг. И тут же совсем рядом зацокал другой соловей. И ни один из них не хотел умолкать. Казалось, затрепетал и ожил весь сад. Сердце Дианы неожиданно сбилось с такта. В ее висках забилась страсть. Соловьиные трели проникали в глубь ее сердца и напоминали ей о том, что наступила Ночь Великой Любви… Два безумца неистовствовали в ночи. Все вокруг замерло, внимая их поединку. Диана прислушалась, пытаясь определить, чья трель нежнее, звонче, глубже. Но глубина звуков и неистовство соперничества, казалось, не имели предела. Луна сияла в чудном блеске легко очерченного зеркала. ………………………………………………………… Молодой властелин Констант проснулся как никогда рано. Ему приснился странный сон – была светлая лунная ночь. Далеко-далеко в глубине космоса мерцали звезды. Они то приближались, то удалялись. Было такое впечатление, что они говорят о чем-то на своем звездном языке… непонятном для других существ вселенной. Дорога, по которой шел властелин, была чистой и широкой. Она плавно текла между лиственных берегов, обступавших ее с обеих сторон. Казалось, что у нее нет ни начала, ни конца. Но, вот, она медленно повернула направо, и перед взором могущественного властелина во всем своем великолепии предстал белый струящийся тончайшим серебром храм. Над его самой высокой ажурной башней стояла полная луна. Перед храмом была небольшая площадь, устланная плитами из белого мрамора, искрящегося под лучами луны, как первый девственно-чистый снег. Били фонтаны. Таинственно журча, перетекали их воды из одной белоснежной чаши в другую. Белые розы благоухающим ковром устилали преддверие храма Великой Богини. В храме пахло лавандой и воском. В глубине мерцали свечи. Пересекалось отражение зеркал… Несмотря на удивительный покой и ясность, казалось, что внутреннее пространство храма вмещало в себя всю вселенную. Высокий свод пленял легкостью, изяществом и влекущей недосягаемостью очарованный взгляд всякого входящего в храм. С мраморных стеблей колонн устремленных ввысь ниспадали кисти ароматных белых цветов. Высоко под самым куполом лианы сплетались, образуя второй потолок из живого благоухающего ажура. Константу казалось, что он парит в этом величественном храме, достигая полной гармонии с окружающим миром и своей душой. Возрастало ощущение собственной значительности и силы. Приближенный к таинству божественного начала, Констант продолжил свой путь. Шелестела, шептала, вздыхала прозрачная вода в высокой расходившейся длинными лепестками чаши главного храмового фонтана. Плыла и качалась в полукруге волн белая нимфея изумительной красоты. Ее лепестки вместо аромата источали тончайший лунный свет… И тут Констант увидел изваяние Богини. Сотворенная из целого куска мрамора, она словно сбросила с себя тяжелые одежды, и только тонкие мерцающие нити лунных лучей были вплетены в ниспадающее дыхание складок божественного одеяния сотворенного из воздуха весенней ночи. Среди почтительно отступивших назад колонн, перед чашей фонтана, бьющегося, как сердце, осыпанная сверкающими брызгами и окутанная ароматами, Богиня смотрела прямо перед собой. Там в стене, подобно драгоценному бриллианту. Сияло огромное зеркало. Зеркало Вечности… Под серебряными гранями бился внутри источник света… И преступая зыбкую грань, выплескивал все цвета радужного спектра неиссякаемым фейерверком. Констант не мог оторвать изумленного взора от величественной статуи Богини, казавшейся ему живой. Он видел, как то блистал, то туманился взор ее, как черные зрачки поглощали зеркальный свет. Лунный луч трепетал затаенной улыбкой на чувственных устах ее. Струились волосы, унизанные жемчужными каплями неумолчного фонтана. Волновалась ткань на вздымающейся и опускающейся груди. Вся с ног до головы она была такой живой! И недосягаемой, нереальной. -О, Великая Богиня!- прошептали губы Константа. Его душа засверкала в бездонной глубине карих очей, взмахнула крылами, пытаясь покинуть тело, и устремиться навстречу ей. Констант ничего уже более не видя вокруг, сделал несколько шагов вперед. Каждый шаг его величества бы оглушителен в благоговейной тишине храма. Он склонил колени… И вдруг кто-то похитил тишину. Все вокруг пришло в движение. Необъяснимый свет хлынул отовсюду. Зазвучала органная музыка. Наполнила храм торжественным звучанием, и, оборвав аккорд, умолкла. Во вновь наступившей тишине, Некто вынес торжественную чащу. На серебряном дне священного сосуда лежало отражение полной луны. Властелин Констант из рассказов своей старой кормилицы знал, что, тот, кому поднесли эту чашу, выпив ее, становился Верховным Жрецом Лунного Храма. Он получал вечную молодость. Прослужив Богине 77 лет в храме, он уходил в мир, неведомый простому смертному и по преданию, продолжал служить Богине там. Богиня может посетить любого целомудренного юношу, приняв облик женщины живущей на данной планете и тогда… избранный приносил ей в жертву свою невинность. Но жрецом становился не каждый. Все это властелин слышал много раз, но считал красивой сказкой, легендой, не более того… Констант проснулся в тот миг, когда протянутая чаша, оказалась… не в его руках. Последнее, что он видел в своем сне – как губы другого прильнули к краю священной чаши. Его четкий профиль врезался в сердце Константа. ……………………………………………………….. Проснувшись, он тот час велел позвать свою кормилицу и рассказал ей свой странный сон, стараясь не пропустить ничего. Старая женщина выслушала своего любимца, глубоко вздохнула и покачала головой, - ваше величество! Ваш сон говорит о том, - заговорила она, - что Великая Богиня будет нынешней ночью в вашем замке. Пришло время выбирать Верховного Жреца для Великого Белого Храма. -О! – жарко выдохнул Констант, и взор его запылал. -Должно быть, - продолжила старушка, - когда Богиня смотрела в Зеркало Вечности ее взор случайно упал на вас… Но, да простит меня, ваше величество! Она возьмет другого! - Другого?! – повысил голос Констант.- Ты хочешь сказать, что здесь, в моем замке Великая Богиня найдет более достойного, чем Я?! Но это абсурд! Как ты посмела не только помыслить об этом, но даже произнести вслух?! В великолепных карих глазах Константа сверкнула молния. Грозно изогнутые брови сошлись на переносице. Кормилица еще ниже склонила голову, - для меня, ваше величество, вы достойнее самого достойного, - в ее голосе не было страха. Она слишком любила властелина, и для нее он по-прежнему оставался прелестным ребенком, который нуждался в ее теплоте и успокоении. – Но, - тихо промолвила кормилица.- кто ж может предугадать истинный выбор Богини. Он непредсказуем… как и ее любовь. В глубине души она была абсолютно уверена, что ее любимый мальчик был не создан для храма. Он был рожден властелином. И она гордилась им, ведь он был выкормлен ее молоком. Это она баюкала его бессонными ночами, незаметив, как царственный младенец превратился во властного гордого мужчину. Ему она не сказала больше ничего. -Ты можешь идти, - холодно обронил Констант. Когда дверь за кормилицей затворилась, он подошел к огромному зеркалу в оправе из черного дерева и заглянул в глаза своему отражению. Там в неизведанной глубине зеркала стоял прекрасный юноша. Иссиня-черные волосы струились, огибая высокий лоб, стекая по щекам, окрашенным легким румянцем внутреннего волнения, опускаясь на сильные, словно крылья орла, плечи. Темно-карие, огромные глаза смотрели властно и пристально. Ярко вычерченные чувственные губы не могли не взволновать сердце женщины. Даже если этой женщиной была сама Богиня. Высокая статная фигура властелина впечатляла. Констант протянул руку, и холеные пальцы его узкой руки соприкоснулись с зеркальной поверхностью. И в этот миг ему показалось, что ни он один любуется отражением- пленительным зеркальным двойником. За его спиной у алтаря Бога Света закачались кем-то зажженные свечи… Констант похолодел. Он быстро обернулся. Нет, это лучи рассвета преломлялись в лазурном полукруге и создавали иллюзию зажженных свечей. И все-таки! – он был уверен, что миг назад свечи горели. Почти неуловимый запах лаванды и воска витал в воздухе. Еще день назад могущественный и самоуверенный властелин Констант склонял голову и зажигал свечи, следуя традиции… велению предков, а сейчас он был уверен, что его сон сбудется. Нет, не полностью. А на половину. Он никому не позволит перехватить у себя серебряную чашу. Никто не в силах соперничать с ним даже в глазах Богини. Она изберет его. Он познает ее безудержную страсть и обретет вечную молодость. Конечно, ему придется покинуть свой замок и отказаться от королевской власти. Но разве не приобретет он вместе с тем неограниченную власть?! Власть над временем! И не только над ним… 77 лет будут, моля Богиню, молить его, уповать на его милость. Все! От бесприютного нищего до самых великих и мудрых, стекаясь в храм со всех уголков планеты. А когда минуют 77 лет, и он уйдет в обитель богов, его слава возрастет еще больше. Его фигура будет стоять в храмовом саду в мраморе вечно! Его имя будет с трепетом и благоговением произносить ни одно поколение. Констант самоуверенно улыбнулся. Итак, он будет вечен! Властелин не спеша, отошел от зеркала, которое изо всех сил старалось, как можно дольше удерживать отражение Константа. Их обожание было взаимным. Констант думал о том, как принять Великую Богиню. Он приготовился усмирить свой крутой нрав ни чем неограниченного властелина. Кормилица рассказывала ему в детстве, что юношу, которого Богиня посчитает дерзким, она обращала в один из лунных бликов и бросала в глубокую пыль заброшенной дороги. Конечно, это нелепость, но к чему рисковать. Весь день Констант думал о ночи. Он ждал ее прихода. Он мысленно молил солнце поскорее пасть в огненное море заката. И, вот, наконец, солнце, вняв его мольбе, облачилось в пурпурную мантию. Ветер затаил дыхание. Смолк шепот листвы. Где-то в самом сердце сада неожиданно громко запел соловей. Властелин встрепенулся и неожиданно для себя, полностью погрузился в чарующие звуки этого волшебного гимна любви. Медленно двигались стрелки… ……………………………………………………….. Томико сидел на подоконнике и смотрел в ночной сад… Он не понимал, что с ним. Дух его находился в смятенье. Сердце то сжималось от тоски, то захлебывалось в волнах необъяснимой радости, то замирало в ожидании… Чего оно ждало Томико не знал. Струны мандолины то печально стонали, то тихо ворковали под его рассеянной рукой. В глубине сада пел соловей. Было что-то необычное в этом пении, каждая новая трель звучала неистовей и призывней предыдущей. Казалось, уронив последний звук, сердце маленького певца разорвется, Невыдержав переполняющей его любви. Томико вспомнил чьи-то случайно услышанные в предвечерье слова, - «Сегодня наступит Ночь Великой Любви». Сердце Томико еще не знало любви. И он не хотел думать о ней. Кто он?.. Всего лишь бедный юноша, который служит великому властелину. И хотя он был постоянно перед глазами его величества, Констант замечал его не чаще, чем замечают собственную тень. Последнее время Томико часто испытывал желание покинуть замок, но он еще не знал, как ему осуществить свое желание. За пределами замка у него не было никого и ничего. Он родился и вырос в стенах этого замка. Все, что он знал и умел, он получил здесь же в этих, казалось непреклонных стенах… Он был волен покинуть замок в любую минуту. С тех пор, как не стало его родителей, в замке не осталось никого, кто хотел бы удержать его подле себя. Те, кто были такими же, как он сам, относились к нему ровно и дружелюбно, потому что он всегда так относился к ним. В отрочестве Томико надеялся, что его величество заметит его, оценит его преданность, но вскоре Томико понял, что его величеству абсолютно не нужен ни он сам, ни его преданность. Однако, это разочарование не оставило глубокого следа в сердце Томико. Он ни в чем не винил властелина, решив принимать все, как есть. И даже покинув замок, он никогда бы не смог предать Константа, даже память о нем не стал бы выбрасывать из сердца. В конце концов, каждому свое. -Возможно, - думал Томико, - мне стоит однажды такой же лунной ночью покинуть замок и уйти далеко-далеко, чтобы найти свою судьбу, свое предназначение. Луна, зависнув перед самым окном, заглянула в глубокие задумчивые глаза юноши. Томико показалось, что кто-то отворил дверь в его комнату… Юноша повернул голову – на границе тени и света он увидел женскую фигуру. Ее одежда струилась подобно лунным лучам. Но лицо женщины было в тени, как луна за облаком, и Томико не мог разглядеть его. Он соскочил с подоконника и сделал шаг в ее сторону. Незнакомка шагнула ему навстречу и приложила палец к губам.- Тихо! Теперь в сиянии лунного света он увидел ее лицо и замер в удивлении. Большие зеленые глаза смотрели ласково и изучающее, четкие сочные губы едва заметно улыбались ему. Овальное лицо обрамлял овал светлых волос, которые, легко светясь, падали на плечи незнакомки и стекали вниз. Но кроме правильности ее черт и магии светящихся волос было еще что-то необъяснимое, недоступное пониманию. Диана, а это была она, с интересом рассматривала юношу. Его карие бархатные глаза смотрели с неосознанным благоговением. Длинные пушистые ресницы трепетали, как крылья певчей птицы. Прядь жгуче-черных волос, выбившись из общей массы смоляных кудрей, упала на спелые полуоткрытые губы, и прильнула к ним. Правая рука юноши, взлетев, легла на грудь, а левая сжимала мандолину. Возле ног лежал смычок, словно стебель оставшийся без розы… Казалось, что юноша перестал дышать. Он не сводил с Дианы восхищенных глаз. Это явно был не властелин Констант. Диана не знала, что заставило ее открыть именно эту дверь, какие чувства привели ее сюда. Тот же рост, тот же цвет глаз, так же темны и густы великолепные кудри. Только губы мягче, только взгляд доверчивей, только сердце… Диана приблизилась к юноше, наклонилась, подняла смычок и протянула ему. Но он зачарованный не шевелился. - Возьми, - сказала она. Томико машинально протянул руку. Его пальцы скользнули по руке Дианы, как потерянные. Кожей ладони она ощутила прохладу и нежность его длинных пальцев. И это ощущение приятно взволновало ее. -Я должна идти, - сказала она, и неожиданно для себя обеими руками притянула к себе голову юноши, убрала прядь волос с его губ и поцеловала эти мягкие приоткрытые губы. На этот раз Томико уронил не только смычок, но и мандолину, которая жалобно вскрикнула и глухо застонала, упав на толстый ковер. Чувственные губы незнакомки обожгли сердце Томико, он задохнулся от ее поцелуя, - Бог мой, кто вы?! - Разве это важно?- спросила она. Ее рука коснулась лица Томико, скользнула по щеке, обвела контур губ, остановилась на миг на подбородке. - Пожалуйста, кто вы?- прошептал он вновь. -Прости… Я должна уйти… - Нет!- неожиданно проговорил он.- Не надо, не уходите. Я больше не буду спрашивать,- он порывисто сжал ее руку и замолчал, смутившись. - Ты уверен? – она улыбнулась. -Да… Диана знала, что она никуда не уйдет из этой комнаты… до утра… Она вновь потянулась к губам Томико. -Я хочу, чтобы ты разделся. - В ее голосе было страстное желание. Сгорая от стыда, непослушными пальцами Томико пытался поскорее избавиться от одежды, но путался в ней. Наконец он оказался в постели, и, натянув на себя спасительную прохладу простыни, закрыл глаза. Несколько минут Диана издали любовалась прекрасным лицом юноши, потом подошла ближе, наклонилась и поцеловала огромные мягкие крылья его ресниц, которые затрепетали, забились под сладкой тяжестью ее губ, и покорившись, затихли. Пальцы Дианы обводили линию его подбородка, осторожными прикосновениями ласкали шею юноши. Когда она прильнула к его губам, Томико сладко вздохнул и беспрепятственно пропустил ее горячий язык… Диана с явным наслаждением пила чистую влагу его рта. Волосы юноши пахли ночными фиалками и жасмином. Аромат окутывал Диану, усиливая желание. Ее руки стали перебирать его локоны, касались кончиками пальцев его плеч. И снова она тянулась к его губам… Ее поцелуи становились все горячее, все неистовей. Юноша открыл огромные, влажные глаза. Томность этих глаз была неотразимой. Он словно в полусне, протянул руки и, обвив ими Диану, потянул ее к себе. Диана, целуя обвившие ее руки юноши, стала тихонько опускать простыню, которой он был укрыт… Зардевшись на миг, Томико закрыл глаза, и простыня поползла вниз быстрее. -Ах, - выдохнул Томико, чувствуя как прохладный воздух и горячие губы Дианы овладевают его обнаженным телом. Ее руки с нарастающим нетерпением поглаживали грудь Томико, бедра, живот, скользили по мускулистым ногам, притронулись к затвердевшему естеству юноши. Томико застонал. Сердце его забилось так быстро, что казалось вот-вот вылетит из груди. Руки Дианы сделали полукруг и опустились ниже. Волны желания бежали и расходились внизу его живота. Томико глубоко вздохнул и приподнялся ей навстречу. Его губы уткнулись в ее грудь, несмело сжали затвердевший сосок. Диана сбросила распахнутую одежду и легла рядом с юношей. Болезненное напряжение между его ног усиливалось, капли желания упали с головки его фаллоса и потекли капельками жемчужной росы по упругому вздрагивающему стеблю. Томико прижался всем телом к Диане, словно это могло помочь ему слиться с ней и стать одним телом, одной душой. Чувствуя трепет его тугого естества, Диана призывно зашептала, - я так хочу тебя, Томико, мой милый мальчик…- и осторожно опустилась на его изнемогающий от зноя цветок. Томико ощутил невыносимую сладость, ему казалось, что он умирает от наслаждения. Бессознательно тело его стало двигаться навстречу ее телу. Влага дианиного грота становилась все обильней… Движения ее тела из осторожных и нежных превратились в порывистые, ураганные. Томико почувствовал себя охваченным вихрем, огненным вихрем ее страсти. Он кружился, стремительно улетая в бездну! И вдруг восхитительно-яркий свет промелькнул перед его глазами, он услышал громкий вскрик Дианы и ее рассыпающиеся один за другим стоны. Его набухший цветок взорвался изнутри и полностью раскрылся, горячее семя хлынуло в ее лоно, доставляя ей еще большее наслаждение. Когда через несколько мгновений Томико пришел в себя, то понял что никогда раньше не испытывал ничего подобного. Безграничное блаженство овладело его душой. Он благодарно прильнул влажными губами к ее руке, а потом сполз вниз и замер возле ног Дианы. У него не было сил пошевелиться… Он все еще не мог поверить, что случившееся с ним не сон. Диана позвала юношу, и он поднял голову, заглянул в ее бездонные глаза, улыбнулся вопросительной улыбкой и получил взамен ее улыбку, приподнялся и потянулся к ее губам. Поцелуй Томико был нежным и трепетным. Диана обняла юношу за плечи, и стала ласково гладить их ладонями. Переместила руки на спину и крепко прижала его стан к своему телу. Тотчас она почувствовала, как юноша весь затрепетал. Чувственные губы Дианы улыбнулись сладко и томно. Она опрокинулась на спину, потянув Томико за собой. Оказавшись на ее высокой груди, он замер на миг и тут же прильнул к ее губам долгим поцелуем. Она надавила на его плечи, и он почувствовал, как сильно она хочет его. Томико потерся кудрявой головой о плечо Дианы и уткнулся лицом в ее грудь. Он сдавливал губами то один, то другой сосок, при этом крепко обхватив ее груди руками. Он вылизывал каждую бусинку так, как заботливая мама-кошка вылизывает своих котят. Диана извивалась и стонала. Она раздвинула ноги, и его фаллос уткнулся в огненное кольцо… Чувствуя, что любимая сгорает от желания, Томико чуть-чуть приподнялся и ввел свое естество во внутрь ее лона. Он заглянул сияющими очами в ее сводящие с ума глаза, и в тот миг, несговариваясь, они оба опустили ресницы. Каждому из них хотелось полностью погрузиться в бездну наслаждения. Горячими волнами Диана исходила под телом Томико. Почувствовав, что пик его блаженства близок, он замер, прижимаясь к ее губам. Диана хрипло застонала, первой взойдя на вершину. Но едва Томико шевельнулся, как она вновь обвила его шею руками, и он понял, что она по-прежнему нестерпимо страстно желает его. Предоставив ему короткий отдых, Диана снова стала ласкать юношу, пробуждая его любовные силы. Пылая от страсти, она вдавливала его в себя, и он чувствовал, как ее желание капля за каплей перетекает в его кровь, в его плоть, в его сердце, заставляя их загораться. Его мужское естество снова стало упругим и вошло в укромное местечко Дианы, истекающее влагой. На этот раз они плыли медленно… Сначала остров наслаждения дрожал и таял в далекой дымке, как мираж, потом материализованный обоюдным желанием, он приобрел форму и цвет, и, наконец, они одновременно добрались до него. Горячие волны нахлынули и вытолкнули их… они упали на обетованный берег, не разжимая объятий, утомленные и бесконечно счастливые. Томико пытался что-то прошептать, но губы не слушались его. Диана взяла руку юноши и медленно стала целовать его пальцы. Она словно драгоценные перстни нанизывала на них свои поцелуи. -Ты хочешь уйти отсюда?- спросила она Томико. -О, да!- выдохнул он. Она поняла, что уйти он хочет только с ней… И все-таки спросила, - а куда бы ты хотел отправиться? -Мне все равно, - прошептал он, - лишь бы видеть вас! Хотя бы иногда… Издали…- его взгляд умолял, почти не веря, что его мольба может быть услышана. - Эта ночь, - заговорила она,- наступила для того, чтобы я исполнила… твое желание… Сегодня ты отдашься мне еще раз. А потом закроешь глаза и погрузишься в сладчайший из снов… недоступный обычным смертным… Когда ты проснешься, то твое желание уже будет исполнено. В глазах Томико не было даже искры удивления. Его бархатисто-карие очи смотрели на нее покорно и благоговейно. Он не сомневался, в том, кем была его любимая! - Я не ошиблась,- сказала она, - ты создан для моего храма, как сотворен лунный цветок для объятий ночи!.. Диана жадно прильнула к отзывчивым губам Томико. Она сжала в нетерпеливых объятиях его податливое тело. И он собрав остатки своих мужских сил, храбро бросил их на алтарь ее чувственности. ………………………………………………………… Спокойное ожидание Константа сменилось нетерпением и неосознанной тревогой. Текло безжалостное время, и Ночь Великой Любви таяла с каждым мгновением, становилась все короче и короче. Где же Богиня?!. Ощущение нарастающей опасности зависало в воздухе. Константу вдруг показалось, что соловей в глубине сада поет ни для него, и луна смотрит ни в его окно… Как-то странно перешептывалась листва, то ли с опаской, толи с сожалением… Констант заметался по комнате, словно вихрь. Взмахи его алого плаща опрокидывали и гасили свечи. Упавшая на пол ваза залила ковер водой и усыпала осколками дорогого стекла. Разбросанные в беспорядке цветы издавали запах похожий на стон раненного сердца. В темноте Констант наткнулся на зеркало. Холодное стекло отрезвило его. Он не видел своего отражения, но знал, что из глубины Зазеркалья на него смотрел его величественный двойник. И он так же неотразимо красив и самоуверен, как и сам властелин Констант. О. нет! Теперь он был так же беспомощен и печален. Отчаяние объяло его и стало душить в своих коварных объятиях. И, вдруг Констант вспомнил! Он вспомнил, где он видел эти губы, прильнувшие к священной чаше. Вспомнил тонко очерченный и одновременно четкий профиль, отблеск очей. -О, нет!!! – закричал Констант в оглушительной тишине. Безумная ненависть властителя разжала цепкие объятия отчаяния и оно, заскулив, рухнуло к ногам Константа и отползло в сторону. Констант метнулся к двери. Как смерч, все сметающий на своем пути, он летел по коридорам и переходам, минуя холлы и залы, взлетая по лестницам. И вот перед ним та комната, которую он уничтожит! Констант распахнул дверь. Комната была пуста. Влетевший в окно ветер, перебирал струны мандолины, и она тихо постанывала. Рядом на ковре лежал смычок и делал вид, что ничто в этом мире его не касается… Повсюду были разбросаны ноты и лепестки роз. Их утонченное благоухание причиняло Константу почти физическую боль. Он бросил взгляд на постель Томико и бессильная ярость ослепила его. -Прочь! Прочь отсюда! – вырвалось у него сквозь стиснутые зубы. Констант приказал, чтобы завтра же, нет, сегодня, сейчас! От этой комнаты не осталось и следа! Его приказ был выполнен. … Томико исчез бесследно в Ночь Великой Любви. Однако это было не совсем так, и беспощадная молва донесла до слуха оскорбленного властелина, что в Храме Великой Богини новый Верховный Жрец. И им стал никто иной, как исчезнувший из его дворца Томико. ………………………………………………………… Уходила ночь, разбрасывая тени. Перламутр предутреннего тумана становился прозрачным. Шелестели лиловые ресницы сирени, стряхивая капли полночной росы. Еще лились серебряные трели в глубине сада. Над лазурной колыбелью нарождающегося утра звучала божественная скрипка соловья. Одного соловья. Сладко трепещущий малахит листвы пронизывали преломленные лучи восходящего солнца. Постель Дианы еще была пуста. По зеркальному стеклу пробежали волны беспокойства… Но мягкие отсветы луны лукаво говорили, - ты же знаешь, Зеркало Вечности, что Ночь Великой Любви завершится в храме Богини… |
|
| Автор: | Сильфида [ Сб окт 06, 2007 10:49 pm ] |
| Заголовок сообщения: | Re: Эротические сказки |
КОНСТАНТ. За окном бушевал ветер. Глухо стонали деревья. Тёмно-красный закат стал багрово-коричневым. Нахлынувшие облака двигались против ветра и незаметно затянули всё небо. Последние кровавые отблески заката были бессильны перед надвигающейся темнотой. Беспросветно-чёрная ночь упала на планету… Ни луны. Ни звёзд. Диана вздохнула. Она не любила тёмные ночи. Серебряная гладь трюмо казалась бездыханной. Неподвижное в своей дорогой оправе зеркало погрузилось в сон. Казалось, ничто не может пробудить его в эту ночь. Диана подышала на зеркальную поверхность. Волшебное стекло затуманилось, но оставалось по-прежнему бледным и безмолвным. Рука Дианы ласково скользнула по завиткам из чёрного дерева, обрамляющим старинное зеркало. И зеркало, вздохнув в ответ, еле слышно застонало. Серебряная зыбь заволновалась в недрогнувших берегах. Заколебались тени, вспыхнули проблески, замелькали блики… И вдруг всё остановилось, замерло и из глубины Зазеркалья выплыла нехотя луна. Она приблизилась вплотную и посмотрела на Диану, как смотрит неведомая рыба сквозь стекло аквариума. Выждав несколько мгновений, луна отплыла в сторону. И Диана увидела огромный дворец, погружённый в печальную тьму. Она узнала его сразу. Это был замок властителя Константа. Белые колонны, уносящиеся ввысь, многочисленные ступенчатые башни и одна остроконечная, подобная короне, венчающая дворец. Бронзовый ажур балконов, парящих в воздухе, словно воздушные ладьи. Вся эта ослепительная красота была закутана в траурное покрывало нахмурившейся ночи. Скрипели цепи подъёмного моста. Резкие порывы ветра сражались с огнём факелов. Перешёптывались и вскрикивали деревья, закрываясь ветвями. Казалось, что в непримиримом поединке сошлись два свирепых дракона, два чудовища готовых сокрушить не только друг друга, но и всё вокруг. Еще чуть-чуть и королевский парк охватит пламя, ещё чуть-чуть и замок превратится в руины… Пепел сорванной листвы кружился в воздухе. Башенные часы безжалостно отсчитывали время. -Великие боги! И что с нами будет?!- раздался чей-то голос. – Скоро вся страна превратится в пустошь. - Да, это так, - горестно вздохнув, ответил другой голос.- С тех пор как его величество закрылся в башне уже прошёл год. И дела в королевстве идут всё хуже. Вот и ветер, словно с цепи сорвался. Слышишь, как скрепят деревья в старом парке? Не к добру это… -Да. Только куда хуже?.. За что боги обрушили на нас свой гнев? Его величество Констант лишился разума. Он никого не желает видеть, даже свою кормилицу. Всякий, кто нарушит его уединение, будет немедленно казнён. - Министры сидят в своих кабинетах, как мыши. Никто не решается приблизиться к двери запретной комнаты и сообщить властелину о том, что творится в государстве. Говорят, начинается голод. Послы иных государств покидают столицу, купцы не решаются пересечь границу. Жизнь замирает в городах. Жители впадают в летаргическое ожидание конца. Ходят слухи, что причина всех бедствий, обрушившихся на нас – Томико, исчезнувший в Ночь Великой Любви. -Да, говорят, он стал Верховным жрецом Великого Лунного храма. - Раз храм получил жреца, за что же прогневалась богиня? - Может она и не думала гневаться. Кто её знает… С чего бы ей вздумалось лишать разума нашего властелина? - И то, правда. Чем он мог не угодить ей, коли она выбрала другого? - Разве простым людям, таким как мы, с тобой дано понять поступки богов и безумных властелинов, - промолвил в ответ его товарищ. В это время пламя ближайшего факела извилось, взметнулось вверх и тотчас заметалось, разбрызгивая искры в обе стороны, словно огненная птица развела два крыла. Яркий свет выхватил из темноты лица стражников, и они испуганно замолчали. Им показалось, что рядом кто-то есть ещё невидимый, но всесильный. По мраморным плитам скользнул слабый свет, словно лунный шлейф протянулся по лестнице, хотя в небе не было даже намёка на луну. Отражённый мягкий свет падал неизвестно откуда. Он перетекал со ступени на ступень, колыхался, пенился… -Говорят, что одеяние Великой Богини соткано из сверкающих нитей лунных лучей, - прошептал один из стражников. Раздался оглушительный удар грома, но с неба не упало ни единой капли дождя. Не сговариваясь, стражники опустились на колени. Их губы зашептали молитву, - О, Великая Богиня! Не лишай нас милости своей! Слава храмам твоим высоким! Вечная юность возлюбленным твоим! Верни разум нашему властелину Константу! Пусть вернётся благоденствие на землю нашу. Ниспошли душам нашим гармонию и покой. - Молитвы ваших губ прозрачней лунного света и чище воды священных фонтанов. Мне не дано устоять перед чистотой, - прозвучал чарующий голос ниоткуда… И мягкие волны голубовато-белого света прошли сквозь кованные двери. Мягкие шаги зазвучали внутри замка. Охрана была нема и глуха… Звук шагов приблизился к комнате в венценосной башне, в которой скрылся от мира и своих подданных могущественный властелин Констант. ………………………………………………………… Красное зарево заката угасло, потушенное ветром. Там далеко внизу стонали деревья королевского парка. Время от времени их всхлипы, и стоны становились громче и жалобней. Голос ветра врывался в хор древесных звуков, подражая их мольбам и стенаниям. Констант давно не подходил к окну. Мир по ту сторону башни, в которую он сам себя заточил, стал для него чужим. Его желания, порывы, даже его тщеславие впали в летаргический сон, порождённый его оскорблённой гордостью. Ненависть и отчаяние в его сердце сменились мучительной тоской. Та, которую он видел очами души своей, пренебрегла им. То, что по праву должно было принадлежать ему, теперь отдано другому, тому, который был для него не более, чем одной из многочисленных теней его величественного дворца. В камине за чёрной кованой решёткой потрескивал огонь. Нежно-золотистый свет проникал сквозь ячейки, как мёд из сот он лился в комнату. Иногда золото отсветов приобретало красноватый оттенок и Константу казалось, что это ни свет сочится, а кровь из раненного сердца его. На ресницах Константа блеснули слёзы, но он тотчас смахнул их, как непрошенных гостей. Несмотря на то, что в комнате было жарко, ему казалось, что его лихорадит изнутри. Он чувствовал, как страшная пустота разрасталась в его душе. Казалось, что тончайшая оболочка, прикрывающая эту безнадёжную пустоту вот-вот растает. И вместе с этим закончатся его мучения. Он закроет глаза и покинет этот мир. Да, да, он закроет глаза, он слишком устал… Огонь в камине заволновался. Искажённые отблески пламени побежали по стенам, нагромождаясь, друг на друга. Констант уснул в глубоком кресле и не заметил, как мягкий успокаивающий свет неизвестно откуда взявшейся луны, залил комнату… Луны, которой не могло быть в кромешной тьме беснующейся за окном ночи. Сияние усилилось… На лунной дороге появился чей-то силуэт. ………………………………………………………… Властелин сидел в кресле, закрыв глаза. Он не реагировал ни на один из звуков. Диана подошла ближе. Очарование и удивление одновременно пробудилось в её сердце и к ним примешалось нечто отдалённо напоминающее чувство сожаления… и вины… Констант изменился. Это был уже ни тот высокомерный красавец, который призывно улыбался собственному отражению в темной глубине зеркала… самоуверенно ожидая наступления Ночи Великой Любви. Лёгкое пламя свечи, стоявшей на резном столике, задышало от присутствия Дианы взволнованно и быстро. Высвечивая тонкие черты властелина, оно, словно говорило Диане – вот, смотри, смотри! От чего ты отказалась в ту ночь! Полностью очарованная красотой и печалью юноши, Диана осторожно дотронулась до его руки. Констант вздрогнул, открыл огромные карие глаза томные, как звёзды в знойную полночь. Его орлиные брови взлетели вверх, зрачки расширились. Он не готов был мгновенно перейти из области грёз в область мистики… В глубине души он оставался властелином. -Как вы посмели войти сюда?! – спросил он глухо. – Я запретил под страхом смерти кому-либо открывать дверь в эту комнату без моего на то позволения. -Мне не нужно открывать дверей, - промолвила Диана. - Я пришла потому, что хотела… и ты хотел. -Бред! – гнев вспыхнул в глубине его тёмных глаз. Отшатнулись свечи. Сжалось пламя в камине. Констант резко поднялся, - уходите! Его лицо ещё больше побледнело, - я прощаю вам вашу дерзость. И если вы уйдёте немедленно, то я сохраню вам жизнь. Диана искренне рассмеялась. Яркие светлячки заблестели в глубине зелёных глаз, - ты прелестен! – сказала она. - Я была не права… что заставила тебя ждать так долго. Интересно, сколько времени по планетному исчислению прошло с той скорбной для тебя ночи? А, мой мальчик? - Что?!! – Констант от такой дерзости на миг лишился дара речи. Никто никогда не позволял себе такое. - Убирайтесь вон! – бросил он в ярости. - Так сколько? – повторила она, необращая внимания на его бешенство, - месяц? Два? Семь? - Год, - невольно произнёс он. - Год? Так много? - Да! – он не понимал, почему отвечает на её оскорбительные вопросы. Почему он вообще разговаривает с ней? Постепенно к нему вернулось самообладание. Констант посмотрел на незваную гостью с холодной невозмутимостью властелина. – Я приказываю вам немедленно покинуть эту комнату. И мой замок тоже. Я даю вам три минуты. -Хорошо, три так три, - согласилась она, - позволь только спросить тебя в эти три минуты… - ты видел ту, которую любишь?.. Констант сдержал вернувшуюся ярость и холодно ответил, - нет. -Забавно, забавно, - улыбнулась она. Брови Константа сошлись на переносице. -Так стоит ли замуровывать себя в башне из-за той, которую ты даже не видел?- спросила она, не обращая внимания на гнев властелина. Констант уже решил про себя, что ждёт его дерзкую гостью и ответил угрожающе-спокойно.- Конечно, я не видел её так близко, как вас… Я видел её лишь в храме. Её изваяние, - уточнил он с недоброй улыбкой.- Но этого достаточно, чтобы полюбить навечно! -Сомневаюсь, мой милый мальчик… Это не любовь, а оскорблённая гордыня. -Властелины не лгут! – промолвил он, испепеляя её взором, - Отдав свою душу богине нельзя терпеть рядом с собой другую. – Он поискал слово и не нашёл его. Гостья с ироничной улыбкой смотрела на могущественного хозяина замка. - Ваши минуты истекли, - в его глазах теперь была открытая угроза. Она молчала, спокойно рассматривая его с головы до ног. Ему казалось, что она раздевает его глазами. -Ну, что ж, - подумал он, - она сама подписала себе смертный приговор. Я и так был слишком великодушен. -Знаете ли вы, что вас ожидает? – произнёс он вслух. - Конечно, - улыбнулась она.- А ты хочешь знать, что ожидает тебя? Констант задохнулся от гнева. Его рука потянулась к звонку. Но он не успел дотронуться до него, как она неожиданно резким движением отбросила его в кресло. Не успев опомниться, Констант оказался зажатым в её объятиях. - Не торопись, моя радость… - прошептала она. Ярость удесятерила силы Константа, он напрягся, чтобы отбросить её. И замер… Этого не может быть! Она была нечеловечески сильной. Он глянул в её глаза. Констант искал объяснения. Он не намерен был смиряться. Привыкший повелевать, он не желал покоряться… И тут она произнесла нечто, заставившее его вздрогнуть и побледнеть. Диана отпустила Константа. Властелин закрыл лицо руками, - нет! – прошептал он, - нет! Этого не может быть! Он поднял на неё глаза, - я упустил и этот шанс?! – горестно воскликнул он. -Нет! – его голос прервался. И тут же зазвучал умоляюще и возбуждённо одновременно, - нет, ведь, правда, нет?!. Я должно быть действительно лишился разума! Я не знаю, что нашло на меня и как я мог не узнать вас, - произнёс он с трудом. Констант поднялся с кресла и опустился на колени возле ног Дианы. Как заворожённый смотрел он на неё, не отрывая глаз. Диана огляделась вокруг. - Мне не нравится эта комната, - сказала она. Он продолжал молча смотреть на неё умоляющим взглядом. - Поднимись, - её голос звучал ласково, как ручей под лучами солнца, - иди в свою спальню и жди меня в постели. -Но я боюсь!- воскликнул он. - Чего?- удивилась Диана. - Что вы опять не придёте, решив провести ночь с одним из моих подданных. - Не беспокойся об этом, - улыбнулась она, - я никогда не обманываю юношей, - Диана нежно провела рукой по его щеке, - иди. Я скоро приду. Констант покорно направился к двери. Обернулся на пороге и долгим взглядом посмотрел на Диану. Потом его шаги раздались на лестнице. Он явно спешил покинуть башню. -Уж не оптическая ли это иллюзия? – думал Констант, - не игра ли света и звука? Не пагубный ли мой пыл играет со мной? О, нет! Нет! Это она! Богиня! Она услышала о моих страданиях, оценила смирение. Мою безоглядную любовь! С волнением он переступил порог своей спальни. О, небо, как долго он не был здесь. Зеркало, перехватив взгляд Константа, засверкало как пламя. ………………………………………………………… Ветер за окном успокоился. Облегченно вздохнули деревья. Крупные звёзды проступили сквозь плотный бархат темноты. Лунный свет растекался, искрился, обещал, соблазнял… Диана распахнула дверь и вошла в спальню властелина Константа. Зазвенели сверкающие грозди светильников и замерцав, растворились в полумраке. Остались гореть только свечи возле королевского ложа… и возле зеркала, обрамлённого завитками из чёрного дерева. Диана приблизилась к ложу и потянула вниз простыню… Достаточно было одного взгляда, чтобы оценить все прелести его тела. Диана села на край ложа, её рука скользнула по коже юноши. Констант почувствовал, что жар разливается по всему его телу. Диана крепко прижала свой горячий рот к влажным губам Константа. Он задохнулся на мгновенье от её огня и приоткрыл покорно губы… Диана ласкала его жаждущие уста языком, чувствуя, как растут волнение и страсть юноши. Вкус его губ был подобен вкусу лёгкого молодого вина. За окном в посветлевшей ночи томился размытый силуэт луны. Поцелуи Дианы становились всё глубже, всё настойчивей. -Зеркало в твоей спальни, - проговорила она, - заполнено тобой. - О, нет! – выдохнул он жарко, - оно заполнено вами, моя любимая! Единственная! Руки Константа обхватили стан Дианы. Он потянул её к себе сначала несмело, а потом с такой властной страстью, что она упала на него всем телом и сердце её… запуталось в крупных локонах его чёрных кудрей. Пожар желанья занялся сию же секунду. Ярые ненасытные ласки Диана обрушились на Константа. Он метался в жарких её объятиях, ещё сильнее возбуждая её. Лепестки её чувственной розы набухли и раскрылись, через миг он был внутри неё и почувствовал, как плотно обхвачен его фаллос. От сильного наслаждения в карих глазах Константа заблестели слёзы и, просочившись сквозь наклонённые ресницы, повисли на изогнутых кончиках. Диана поцелуями осушила очи возлюбленного. Его тело вздымалось и опускалось под тяжестью любимой. Стоны слетали с его губ. Пальцы Константа царапали простыню. Чёрные завитки волос стали мокрыми. Как прилив и отлив волнообразно колыхались их тела, навстречу друг другу. Констант приоткрыл глаза. Он был безумно счастлив, тем, что даёт ей наслаждение. Их губы слились в долгом поцелуе. Диана почувствовала приближение оргазма и сжала зубами нижнюю губу юноши. Констант застонал от сладкой боли. Невыносимое счастье разлилось по всему его телу. Дыхание Константа участилось. Он изогнулся, и горячая струя спермы вырвалась из его фаллоса и устремилась в ещё более горячую бездну её естества. Он лежал распростёртый и обессиленный. Диана гладила его мокрый лоб. Густые завитки иссиня-чёрных волос пахли пряными травами средиземноморья. Диана знала, что Констант только что пережил самый острый миг блаженства. Его полузакрытые глаза сияли от счастья. С опустившегося стебля стекала последняя серебряная капелька… Констант откинул голову так, что его губы оказались совсем рядом, и она снова стала ласкать его. Он улыбнулся и призывно застонал. Влажным, тёплым языком Диана лизала его губы, шею, плечи, грудь, не торопя его… не приближая миг близости. Хотя открывшаяся глубина её лона была переполнена влагой желанья. Плоть властелина затвердела и напряглась. Он вновь погрузился в её божественный грот… Он двигался медленно, нежно скользя в ней, пьянея и растворяясь в своих ощущениях. Упругая плоть Константа доставляла Диане огромное удовольствие. Он чувствовал, как руки Дианы бродят в нетерпении по его телу. -Как хорошо, милый, мой милый, - прошептала она. И сердце его замерло от восторга. Констант был мужчиной, он готов был претерпеть любые муки, лишь бы услышать, что она восхищена им!.. Умереть, услаждая ее, было единственным его желанием. Он коснулся кончиками пальцев налившегося соска Дианы. Она застонала, и Констант увидел, как зелёные глаза Дианы погружаются во тьму собственных зрачков. Его ладони заскользили по её груди, губы прильнули к соску и сжали его. Подвижные блики дианиных волос ослепили Константа, одурманили. Он закрыл глаза, ощутив, как пылает её сердцевина… Стараясь утолить её желанье, он задвигался сильнее. Кровь океанскими волнами забилась в его висках. Неистовое наслаждение пришло к ним одновременно. Диана ощутила горячее течение страсти внутри себя. Её громкие стоны слились с тихими постанываниями Константа. Он упал рядом с Дианой почти бездыханный. Пальцы Дианы блуждали в его волосах. Её изумрудно-золотистые глаза источали нежность. Она поцеловала его в мягкие послушные губы. Приоткрыла их, Её язык едва коснулся зубов юноши и скользнул в глубину… Там язык Дианы отыскал язык Константа и стал ласкать его едва ощутимыми движениями. У юноши закружилась голова. От вновь вспыхнувшей страсти перехватило дыхание. Задрожав всем телом, он приподнялся. Диана медленно легла на спину. Лунный луч скользнул между её грудей, обрисовав набухшие соски. Фаллос Константа затрепетал между раздвинутых ног Дианы. Он уже догадался, что неопытность его губ возбуждает в ней неистовое желание. Он чувствовал, как кольцо её естества всё плотнее обхватывает его фаллос. Огонь её чувственности был неистощим, и загораясь вновь и вновь, он охватывал своим неистовством тело Константа. Его мужское волнение было столь велико, что он забыл и про стыд, и про время, и про неизбежность разлуки. Диана сладко вздыхала, наслаждаясь тяжестью и силой его роскошного тела. Она изнемогала… Её грот был переполнен влагой. Констант проникал всё глубже и глубже, почти теряя сознание… Он словно во сне чувствовал прикосновения её рук к своей спине, которые перешли в скольжение и поглаживание всё более и более ощутимые, всё более и более горячие, наполненные возрастающим нетерпением. Наконец, она закусила губы и застонала. Властелин извился на ней, роняя семя. Его крик перешёл в стон. Миг спустя Констант погрузился в спокойствие. Удивительная лёгкость разлилась по его телу, безмятежность наполнила душу. Когда пальцы Дианы коснулись его мужского естества, он вопросительно посмотрел на Диану. В его глазах читалась тревога… Диана улыбнулась, - нет, нет, не беспокойся, ты восхитителен! Наслаждение, которое ты доставил мне, забыть невозможно. -Я люблю вас! Очень-очень!- его обжигающий взгляд, устремившийся ей навстречу был полон откровения сердца. - Я знаю, - сказала она, и ценю это. - Могу ли я задать вам вопрос, любимая? – Констант облизнул губы и замер. - Спрашивай, - спокойно сказала она. - Почему Томико? Почему не я?! – его глаза погасли и потемнели. Диана осторожно дотронулась до его руки и погладила её.- Не надо, Констант. Это неправда, что ненависть обратная сторона любви, даже если ты любишь меня и ненавидишь Томико… Помни! – она придвинулась ближе и заглянула в сгустившуюся тьму его карих глаз, - ты не создан для того, чтобы быть жрецом. Констант решился возразить, но она положила пальцы на его губы. - Ты рождён властелином. Не только кровь, но и душа твоя сотворены, чтобы править государством и … людьми. Постарайся быть достойным повелителем для своего народа. Не сожалей о невозможном. Разве любовь твоя осталась невоплощённой? - Диана! Я так страдал! Простите меня. Я, кажется, понял… Она кивнула, Её губы осветились улыбкой. Констант не мог оторвать взгляда от любимой. Лунные блики мягкими звёздами мерцали в волнах её рассыпавшихся волос. Он наклонился и погрузил лицо в эти блаженные волны, - мне так хорошо, любимая, - прошептал он искренне. Она чуть-чуть отстранилась. Её пальцы коснулись его подбородка и приподняли его. В лунном свете лицо Константа, обрамлённое густыми чёрными волосами казалось неземным, нереальным. -Бог мой! Как ты прекрасен! – воскликнула она. Она поцеловала его в губы и, улыбнувшись, сказала лукаво, - прости, что я злоупотребила… твоей любовью. Ты устал. Тебе нужно отдохнуть. -О, нет! – произнёс он порывисто, - я хочу, чтобы вы выпили меня до конца… прежде, чем покинуть… Он порывисто схватил её руку и прижался к ней губами. - Сгореть от вашей страсти это единственное, чего жаждет моя душа! Диана приложила пальцы к губам Константа, тихо, милый, тихо. Нежно глядя ему в глаза, она обвела контур его волнующих губ, коснулась щёк, погладила волосы. Каждая пора его кожи была насыщена её лаской. Незаметно для себя, Констант уснул в объятиях любимой. Диана лежала рядом, прислушиваясь к его ровному дыханию. Ей хотелось поцеловать его, снова сжать в своих объятиях, но она не сделала этого. Умиротворенность, разлитая на его лице очаровывала Диану. Она сняла с мизинца перстень – лунный камень, оправленный серебром и надела его на палец Константа. Мерцающий отблеск лунного камня упал на зеркало, и оно взволновалось, отразило спящего Константа и Диану, склонившуюся над ним, отразило, чтобы оставить это отражение в глубине зазеркалья навсегда. Зеркало обожало Константа, оно сделало ему самый дорогой подарок – отныне и до конца своих дней он мог видеть свою возлюбленную рядом с собой… …Это зеркало заполнено тобой… …Это зеркало заполнено вами… Неслышно вздыхало зеркальное эхо, повторяя сокровенные слова. Бледнела ночь. Свет сочился сквозь облака. Изумрудные блёстки листвы переливались через края парка… приближались к окнам спальни, перешёптывались, отряхивая последние страхи растаявшей ночной бури. Зажглась предутренняя заря. Ровное пламя свечей затаило дыханье. Внутри звёздчатого сапфира приблизившегося к окну, светилась Гармони Вечности. Небо окрасилось розовым и зелёным. Чувствовалась близость рассвета. Диана оторвалась от возлюбленного. Сделала шаг в глубину комнаты. Обернулась. Еще раз посмотрела на безмятежно спящего Константа. Коснулась взором перстня на его руке. Теперь она была спокойна за него. ………………………………………………………… Первое, что увидел Констант, открыв глаза утром – зеркало. О, Чудо! Там в глубине он увидел Диану, склонившуюся над ним. Он вскочил с постели, подбежал к зеркалу и упал на колени, прильнув устами к серебряной глади волшебного стекла. Зеркало счастливо улыбнулось. Его подарок оценён. Констант поднял руку, коснулся зазеркального контура Дианы и увидел перстень на своём мизинце. Маленькая луна! – знак судьбы мерцала на его руке. Страна властелина Константа отныне была обречена на процветание. Облачённый в пурпур и золото высшей власти молодой властелин вышел в тронный зал и вздох облегчения подданных тысячекратно усиленный чудесной акустикой зала, прозвучал, поднимаясь к высоким сводам. Констант улыбнулся. И возгласы восхищения взорвали тишину. Выждав несколько минут, властелин поднял руку, и зал тотчас замер… ………………………………………………………… Диана провела рукой по узорчатой оправе зеркала. Дохнула на стекло. Подождала, пока растает туманное пятнышко. Улыбнулась… Подошла к окну и распахнула его. Ночь почти растаяла. Предутренняя звезда лучилась затаённой улыбкой исполненной желанья любви… Лепестковые проблески рассвета устилали путь приближающемуся солнцу. Далеко-далеко золотые зацокали копыта… неся колесницу… Диана взмахнула ресницами. Сладко потянулась. Подошла к постели и сбросила на пол простыню. Легла, чтобы тотчас заснуть сладким предутренним сном… Луна впитала нежность губ Константа, растекалась тончайшим прозрачным светом и замерла возле ног богини… |
|
| Страница 1 из 1 | Часовой пояс: UTC + 3 часа |
| Powered by phpBB® Forum Software © phpBB Group http://www.phpbb.com/ |
|